Высшее значение морфологических работ Гете нужно искать в том, что в них были установлены теоретические основы и методы изучения органической природы, являющиеся первостепенным научным деянием.

1

Если мы хотим по-настоящему оценить их, то, прежде всего, надо иметь ввиду огромное различие, существующее между явлениями неорганической и органической природы. К явлениям первого типа относится, например, столкновение двух шаров. Если движущийся шар ударяет в определенном направлении и с определенной скоростью другой покоящийся шар, то последний также начинает движение в определенном направлении и с определенной скоростью. Если требуется только понять это явление, то мы достигаем этого, преобразуя непосредственно данное чувствам в понятие. Мы достигаем этого в той мере, в какой не остается ничего чувственно-действительного, которое не было бы пронизано понятием. Мы видим, как приближается один шар, сталкивается с другим, последний, в свою очередь, приходит в движение. Мы поняли это явление, если, зная массу, направление движения и скорость первого шара, а также массу второго, мы можем указать скорость и направление движения последнего; если мы видим, что при заданных условиях это явление происходит с необходимостью. Но последнее означает не что иное, как следующее: то, что предлагается нашим чувствам, проявляется, как неизбежное следствие того, что мы вывели идеально. В этом случае мы говорим, что понятие и явление покрывают друг друга. Нет ничего в понятии, чего не было бы в явлении, и нет ничего в явлении, чего не было бы в понятии. Здесь мы приблизились к тем отношениям, необходимым следствием которых выступают явления неорганической природы. Здесь выступает важное обстоятельство, что чувственно-воспринимаемые процессы в неорганической природе обусловлены отношениями, которые также принадлежат чувственному миру. В нашем случае учитываются масса, скорость, направление, т.е. отношения чувственного мира. Они выступают не иначе, как условиями явления. Только непосредственно чувственно-воспринимаемые обстоятельства взаимно обусловливают друг друга. Понятийное постижение таких процессов представляет собой не что иное, как получение чувственно-действительного из чувственно-действительного. Пространственно-временные отношения, масса, вес или чувственно-воспринимаемые силы, такие как свет и тепло, вызывающие явление, стоят в этом ряду. Тело нагревается и тем самым увеличивает свой объем. Первое, как и второе, принадлежат чувственному миру, они относятся между собой как причина и действие. Таким образом, чтобы понять эти процессы, нет необходимости выходить за пределы чувственного мира. Мы лишь одно явление выводим из другого, находясь внутри чувственного мира. Т.е. если мы хотим объяснить или пронизать понятием явление, то мы не должны включать в понятие никаких элементов, которые не могли бы быть восприняты созерцательно, посредством органов чувств. Все, что мы хотим понять, мы можем увидеть. И в этом состоит взаимное покрытие восприятия (явления) и понятия. Для нас ничего не остается темным в процессах, поскольку мы познаем отношения, из которых они следуют. Тем самым мы развили существо неорганической природы и, в то же время, показали, насколько оно может быть объяснено из себя самого /из него самого/, не выходя за его пределы. В таком объяснении никогда не сомневались с тех пор, как вообще начали думать о природе этих вещей. Хотя и не всегда проводили описанный выше ход мыслей, из которого следует возможность взаимного покрытия понятия и восприятия. Однако никогда не считалось приличным объяснять указанным образом явления, исходя из их собственного существа³⁴.

34. A few philosophers maintain that we can indeed trace the phenomena of the sense world back to their original elements (forces), but that we can explain these just as little as we can explain the nature of life. On the other hand, one can say that those elements are simple, i.e., cannot themselves be composed of still simpler elements. But to trace them, in all their simplicity, further back, to explain them, is an impossibility, not because our capacity for knowledge is limited, but rather because these elements rest upon themselves; they are present for us in all their immediacy; they are self-contained, cannot be traced hack to anything else.

2

Некоторые философы доказывают, что явления чувственного мира мы можем привести к их первоначальным элементам (силам), но что объяснить мы их можем столь же мало, как и существо жизни. На это можно возразить, что элементы эти просты, т.е. не могут быть разложены на составные части. Но объяснить их в их простоте невозможно, не потому, что ограничены наши познавательные возможности, но потому, что они основаны сами на себе, они даны нам в их непосредственности, они замкнуты в себе и ни из чего другого не выводимы.

3

Иначе обходились до Гете с явлениями органического мира. У организма воспринимаемые чувствами отношения, как, например, форма, величина, цвет, тепловые отношения какого-либо органа, представляются не обусловленными отношениями такого же рода. Так, например, в отношении растения нельзя сказать, что величина, форма, положение и т.п. корня обусловливает чувственно воспринимаемые отношения в листе или в цветке. Тело, для которого это было бы справедливым, было бы не организмом, а машиной. Скорее нужно было бы принять, что все чувственные отношения в живом существе не являются следствиями других чувственно-воспринимаемых отношений³⁵, как это справедливо в случае неорганической природы.

35. This is precisely the contrast between an organism and a machine. In a machine, everything is the interaction of its parts. Nothing real exists in the machine itself other than this interaction. The unifying principle, which governs the working together of the parts, is lacking in the object itself, and lies outside of it in the head of its builder as a plan. Only the most extreme short-sightedness can deny that the difference between an organism and a mechanism lies precisely in the fact that the principle causing the interrelationship of the parts is, with respect to a mechanism, present only externally (abstractly), whereas with respect to an organism, this principle gains real existence within the thing itself. Thus the sense-perceptible components of an organism also do not then appear out of one another as a mere sequence, but rather as though governed by that inner principle, as though resulting from such a principle that is no longer sense-perceptible. In this respect it is no more sense-perceptible than the plan in the builder's head that is also there only for the mind; this principle is, in fact, essentially that plan, only that plan has now drawn into the inner being of the entity and no longer carries out its activities through the mediation of a third party — the builder — but rather does this directly itself

4