Из таких же наблюдений исходил также Дарвин, когда он высказал сомнение об устойчивости внешних родовых и видовых признаков. Но результаты, полученные обоими, в корне различны. Тогда как Дарвин считал эти признаки исчерпывающими для существа организма, и из их неустойчивости пришел к заключению, что вообще нет ничего постоянного в жизни растения, Гете идет глубже и приходит к заключению: «Если эти свойства непостоянны, то постоянное следует искать в ином, лежащем в основе этой внешней переменчивости». Найти это было целью Гете, тогда как устремления Дарвина были направлены на то, чтобы причины этой переменчивости в отдельности исследовать и изложить. Оба способа рассмотрения необходимы, они взаимно дополняют друг друга. Делают ошибку, когда величие Гете в органической науке пытаются найти в том, что видят в нем просто предтечу Дарвина. Его способ рассмотрения гораздо шире и охватывает обе стороны:

1. Тип, т.е. открывающаяся в организме закономерность – животное бытие в животном, себя из себя производящая жизнь, которая имеет силу и способность развивать себя во внешних обликах (видах, семействах), посредством заложенных в ней возможностей.
2. Взаимодействие организма и неорганической природы и организмов между собой (приспособление и борьба за существование).

18

Дарвин дал только последнюю сторону органики. Итак, можно сказать: теория Дарвина является образованием основной идеи Гете, но она образует только одну сторону последней. Она смотрит только на те факты, которые показывают, что мир живых существ определенным образом развивается, но не на то «нечто», которое действует определяющее на эти факты. Если проследить только одну сторону, то вообще нельзя прийти к полной теории организмов. Она может быть выстроена только в гетевском духе, она должна быть закончена и углублена другой стороной этой теории. Простое сравнение поможет прояснить вопрос. Возьмем кусок свинца, расплавим его, и затем выльем в холодную воду. Свинец пройдет две, следующие друг за другом, стадии состояния. Первая вызывается действием высокой температуры, вторая – низкой. Как образуются эти две стадии, зависит не только от природы тепла, но также существенно от природы свинца. Другое тело под действием того же самого средства, приняло бы совсем другое состояние. Также и на организм можно повлиять посредством свойств окружающей среды, и он так же под действием ее будет принимать различные состояния, но соответственно своей природе,  соответственно тому существу, которое его делает организмом. И это существо находится в гетевской идее. Только тот, кто подготовлен для понимания этого существа, в состоянии постичь, почему на определенные воздействия организм отвечает только определенным и никаким иным образом не реагирует. И только такой человек в состоянии образовать правильные представления об изменчивости форм проявления организма и, тем самым, о законе приспособления и борьбы за существование¹⁶.

16. It is certainly unnecessary to state that the modern theory of evolution should not at all be placed in doubt by this, or that its assertions should be curtailed by it; on the contrary, only it provides a secure foundation for them

19

Дух Гете все определенней и ясней образует мысль о прарастении. В ботаническом саду в Падуе, где ему встретилась совершенно неизвестная ему вегетация, у него «стала еще более живой мысль, что, быть может, все растения некогда образовались из одного». 17 ноября он пишет Кнебелю: «Моя ботаника доставляет мне столько радости в этой стране, где обитает такая веселая, непрерывная вегетация. Я уже сделал весьма милые, касающиеся общего, замечания, которые впоследствии также и тебе будут приятны». В феврале 1787 года он пишет в Рим, что находится на пути «открытия новых чудесных отношений, при которых природа из простейшего развивает многообразие». 25 марта он просит сообщить Гердеру, что он скоро справится с прарастением. 17 апреля он пишет о прарастении следующее: «Как таковое /, оно/ должно быть дано: иначе, как бы я мог узнать, является ли то или иное образование растением, если бы все они не были созданы по одному образцу». Он рассматривает комплекс формирующих законов, которые организуют растение, делают его тем, чем оно является, и благодаря чему при виде определенного природного объекта мы приходим к мысли: это растение; этот комплекс и есть прарастение. Как таковое оно суть идеальное, существующее только в мыслях, но оно приобретает облик, оно приобретает определенную форму, величину, окраску, число своих органов. Этот внешний облик не есть нечто постоянное, но претерпевает многочисленные видоизменения, которые все соответствуют этому комплексу формирующих законов, из которого следуют с необходимостью. Когда мы познали эти формирующие законы, этот прообраз растения, то мы установили идею, лежащую в основе каждого растительного индивидуума в природе, следствием которой он является и в соответствии с которой он образуется. Мы можем сами, в соответствии с этими законами, находить растительные облики, которые с необходимостью следуют из существа растения и могут существовать, когда для этого создаются подходящие условия. Гете пытается в духе повторить то, что происходит в природе при образовании ее существ. 17 мая 1787 года он пишет Гердеру: «Далее я должен тебе сообщить, что я вплотную приблизился к тайне растительного зачатия и что это самое простейшее из того, что только можно себе представить. Прарастение – это удивительнейшее творение в мире, из-за которого мне должна завидовать сама природа. С этой моделью и ключом можно затем находить еще бесконечное множество растений, которые, если и не существуют, то могли бы существовать, и они не являются какими-нибудь художественными или поэтическими образами, но обладают внутренней истинностью и необходимостью. Тот же самый закон распространяется на все живое». Здесь выступает еще дальнейшее отличие гетевского воззрения от воззрения Дарвина, в особенности в той форме, в которой последнее обычно выступает перед нами¹⁷. Оно принимает, что внешние влияния, как механические причины, действуют на природу организма и соответственно изменяют его. У Гете отдельные изменения суть различные проявления праорганизма, который сам по себе обладает способностью принимать различные облики и в каждом отдельном случае тот, который более всего соответствует внешним условиям. Эти внешние условия являются просто побуждением для того, чтобы внутренние формирующие силы проявились особенным образом. Эти формирующие силы суть конститутивный принцип, творящее начало в растении. Поэтому 6 сентября 1787 года Гете назвал его «одно и все» растительного мира.

17. What we have here is not so much the theory of evolution of those natural scientists who base themselves on sense-perceptible empiricism, but far more the theoretical foundations, the principles, that are laid into the foundations of Darwinism; especially by the Jena school, of course, with Haeckel in the vanguard; in this first-class mind, Darwin's teachings, in all their one-sidedness, have certainly found their consequential development

20