Снова приведем, для иллюстрации сказанного здесь, изречения Гете касательно исторических наук. Когда он говорит: «Разумный мир следует представлять себе как огромный бессмертный индивидуум, который неудержимо производит необходимое и благодаря этому становится господином даже над случайным»^[87], то это может быть объяснено только из отношений, которые мы определили как отношения человека к истории. Указание на позитивный индивидуальный субстрат деятельности лежит в словах: «Необусловленная деятельность, какого бы вида она ни была, в конце концов, приводит к банкротству». Также: «Наименьший из людей может быть сложным, если он движется в пределах своих способностей и навыков». Мысль о необходимости того, чтобы человек возвысился к ведущим идеям своего народа и времени, мы находим в словах: «Спроси себя каждый, каким органом смог бы он воздействовать на свою эпоху» и «Нужно знать, где мы находимся и куда хотят остальные». Наши взгляды на долг мы узнаем из изречения: «Долг – это когда любят приказывать самому себе».

[87] All quotations in this paragraph are from Aphorisms in Prose.

14

Человека, как познающее и действующее существо, мы целиком поставили на свои собственные ноги. Его идейный мир мы показали совпадающим с мировой основой, и то, что он делает, мы определили как излияние его индивидуальности. Ядро бытия мы ищем в самом человеке. Ему никто не открывает догматической истины, его никто не побуждает к деяниям. Ему довольно самого себя, а не другого существа. Он все должен сотворить сам, так же, как и источник для своего счастья. Мы уже говорили, что не может быть и речи о какой-нибудь силе, которая руководит человеком, определяет направление и содержание его бытия, приводя его к несвободе. Если человек должен стать счастливым, то это может произойти только благодаря ему самому. Как внешняя сила не может предписывать нам нормы нашего поведения, так не способна она пробудить в нас чувство удовлетворения, если мы этого не сделаем сами. Радость и горе существуют для человека только там, где предварительно сам он вложил в объекты возможность вызывать в нем такие чувства. Творец, который извне определял бы, что нам должно доставлять радость, а что – горе, водил бы нас на помочах. 

15

Тем самым устраняется всякий оптимизм и пессимизм. Оптимист считает, что мир совершенен, и должен быть для человека источником высшего удовлетворения. Но если бы это было так, то человек должен был бы только в себе развить те потребности, посредством которых он будет испытывать эти удовольствия. Он должен был бы стремиться приобрести те предметы, которых он желает. Пессимист думает, что устройство мира таково, что человек вечно должен оставаться неудовлетворенным, что он никогда не сможет стать счастливым. Каким жалким творением был бы человек, если бы природа извне предлагала ему удовлетворение! Всякие жалобы на бытие, которое нас не удовлетворяет, на жестокость мира должны умолкнуть перед мыслью, что никакая сила мира не может нас удовлетворить, если мы сами не вложим в нее эту волшебную мощь, посредством которой она возвышается и радует нас. Удовлетворение должны мы черпать из того, во что мы превратили вещи, из собственного творчества. Только это достойно свободного существа.

16