Та же лесная лужайка, что в шестой картине. Жена Кюне, их дочь Берта; крестьяне, затем Монах и, наконец, Цецилия, именуемая Цилли, — дочь Кюне и Фома. | 1 |
Берта
О мать, мне так хотелось бы услышать
Из уст твоих ту повесть, что Цецилия
Уже не раз рассказывала мне!
Умеешь ты рассказывать все сказки,
Которые от рыцарей приносит
Домой отец на радость стольким людям,
Что слушают его с такой охотой. | 2 |
Иосиф Кюне
Душевный клад таится в сказках сих.
И что дается Духу, то пребудет
И после нашей смерти, чтоб взросли
Для нас плоды в грядущих жизнях наших.
Мы в сказках смутно ощущаем правду,
Что чаянья души преобразует
В познание, пригодное для жизни.
О, если б люди только пожелали
Понять, сколь много рыцари нам дарят!
Но к их дарам Фома и наша Цилли
Еще доселе, к сожаленью, глухи,
В других местах они черпают правду. | 3 |
Берта
Хочу услышать я сегодня сказку,
Что о Добре и Зле нам повествует. | 4 |
Жена Кюне
Ее охотно расскажу я. Слушай!
Жил некий человек.
О мирозданьи много думал он.
Всего же больше мозг он мучил,
Стремясь постигнуть зла происхожденье.
И все не мог найти себе ответа.
"От Бога этот мир, — так думал он, —
Но Бог в себе одно Добро содержит.
Как из Добра возникли злые люди?"
Так думал он, но думал безуспешно.
Не находил он на вопрос ответа.
Случилось раз, что на своей дороге
Перед собой он дерево увидел,
Что в разговор вступило с топором.
И так промолвил дереву топор:
"Что я творю, того не сотворишь.
Тебя срублю; меня ж не срубишь ты".
Но дерево сказало топору:
"И года нет, как человек срубил
Мой сук и сделал рукоять твою,
Другой топор вонзивши в плоть мою".
И как услышал это человек,
Так тотчас мысль в душе его возникла.
Не мог ее он выразить словами,
Но на вопрос ответ она давала,
Как из Добра возникнуть Зло могло. | 5 |
Иосиф Кюне
Об этой сказке, дочь моя, подумай!
Увидишь, как явления природы
Способны в людях создавать познанье.
Столь много объясняю я себе,
Когда я в мысли превращаю сказки,
Которые от рыцарей я слышу. | 6 |
Берта
Сказать по правде, слишком я проста
И ничего понять бы не могла,
Когда бы мудрецы заговорили
В словах ученых о своей науке.
К таким вещам я вовсе не способна. | 7 |
Совсем я сплю, когда свои ученья
Мне изложить пытается Фома.
Когда ж отец приносит сказки эти
Из замка рыцарей домой, и часто так
Он собственную речь свою часами
Сплетает с тем, что в замке слышал он, —
То я внимать готова без конца.
О благочестьи Цилли все твердит,
И мнит, что мне его не достает.
Но я благочестивой становлюсь,
Когда об этих сказках размышляю
И радостно их в сердце берегу.
(Иосиф Кюне, жена его и Берта уходят.) | 8 |
* * *
(После паузы на лужайку выходят крестьяне.)
1-й Крестьянин
Вчера домой мой отчим возвратился;
В Богемии горнорабочим
Он долгие трудился годы.
Рассказывает он о многом,
Что слышать довелось ему в пути.
Заметно возбужденье повсеместно,
Теснят повсюду рыцарей духовных.
И против наших братьев также
Все к наступлению готово,
И замок их осадят вскоре. | 9 |
2-й Крестьянин
Скорее бы сюда они явились.
Народа много тут найдется,
Готового принять участье в битве.
И я, поверь, одним из первых буду. | 10 |
1-я Крестьянка
Себе на гибель ты полезешь.
Ишь, непонятливый какой!
Или не понимаешь,
Как сильно замок укреплен.
Ужасен будет бой! | 11 |
2-я Крестьянка
Мешаться нечего крестьянам
В дела, которых не понять.
А между тем по всей стране
Столь многие теперь шныряют
И всех к восстанью подстрекают.
И до того уже дошло,
Что без ухода все больные.
Добряк, который раньше
Так много людям помогал,
Из замка выходить не смеет, —
Так тяжело ему досталось. | 12 |
3-я Крестьянка
И поделом! Народ весь возмутился,
Услышавши, откуда та болезнь,
Которая скотину нашу губит:
Скотина околдована евреем;
Лишь мнимо лечит он людей,
Чтоб адскою своею силой
Диаволу получше услужить. | 13 |
3-й Крестьянин
Брехней пустою об еретиках
Чего они достигли?
Достигли — лишь, чего хотели:
Они достигли лишь того,
Что злыми этими речами
Заполнили досуги.
И вот знаток людей искусно
Бессмыслицу придумал,
Что наш еврей околдовал скотину.
И буря началась. | 14 |
4-й Крестьянин
Я думаю, вам всем известно,
Как бедственна война.
Отцы рассказывали нам
О том, что пережили
В те времена, когда страна
Была повсюду занята войсками. | 15 |
4-я Крестьянка
Предсказывала я всегда,
Что их величье скоро сгинет.
И я уж видела во сне,
Как послужить мы можем войску,
Когда оно осадит замок,
Его снабжая пищей. | 16 |
5-й Крестьянин
Нам следует ли верить снам,
Мы спрашивать не станем.
Нас рыцари умней хотели сделать,
Чем были наши предки.
Так пусть теперь узнают,
Насколько мы умнее стали.
Их в этот край впустили предки наши,
А мы — мы их изгоним. | 17 |
Ходы я знаю потайные,
Что к замку их проведены.
Я в тех ходах работал,
Пока оттуда в гневе не бежал.
Пусть рыцари увидят,
Сколь нам наука их нужна. | 18 |
5-я Крестьянка
Недоброе он в помыслах таит!
От слов его мне страшно стало. | 19 |
6-й Крестьянин
В видении духовном я узрел,
Как тайною дорогою предатель
Войска врагов проводит в замок. | 20 |
6-я Крестьянка
В таких виденьях пагубу я чую.
Кто мыслит, как христианин,
Тот знает: честностью,
А не изменой злой,
От зла мы будем спасены. | 21 |
6-й Крестьянин
Болтайте, сколько влезет.
Я ж действовать хочу.
Мы часто злым считаем,
Чего не в силах совершить
По трусости своей.
Но нам пора идти.
Уже сюда подходит патер.
Мешать ему не будем.
Его я понимал
Всегда без затрудненья.
Но проповедь его сегодня
Мне что-то темной показалась.
(Крестьяне уходят в лес.) | 22 |
* * *
(После паузы на тропинке появляется Монах.)
Монах
Душевный путь приводит к заблужденью,
Коль предоставлена душа себе самой.
И вызвала одна лишь немощь сердца
Передо мной все эти наважденья
В том доме, ненавистном для меня.
То, что друг с другом эти силы бились,
Отчетливо показывает мне,
Как я в своей душе еще разрознен.
А потому я попытаюсь снова
Возжечь внутри души своей то слово,
Которое мне свет ниспосылает.
Других путей ведь тот лишь пожелает,
Кто ум самообманом ослепил.
Душа тогда лишь победит обманность,
Когда достойной явится она
Той благодати, что в ученьях мудрых
Свет Духа излучает из любви.
И знаю я — ту силу я найду,
Что озарит отцов святых ученья,
Коль скоро я сумею со смиреньем
От своемыслья вредного бежать.
(Монах уходит.) | 23 |
* * *
(После паузы на лужайку выходят Цецилия, именуемая Цилли, и Фома.)
Цецилия
Мой милый брат, когда я с благочестьем,
В молитве тихой к роднику миров
Душою приближалась, и стремленье
Соединиться с ним владело сердцем,
Тогда я в духе созерцала свет
И ощущала кроткое тепло.
И свет слагался в образ человека,
Который с лаской на меня взирал,
И до меня так ясно доносились
Его слова: | 24 |
"Обман людской тебя осиротил;
Теперь же ты проникнута любовью,
Но жди, покуда страсть тебе откроет
Причину появленья своего". | 25 |
Так говорил не раз тот человек.
Растолковать тех слов я не умела,
Но все ж надеждой утешалась я,
Что сбудется с годами предсказанье.
Когда же ты явился, милый брат,
И я тебя увидела впервые,
То чувств своих почти что я лишилась, —
Так ты на то виденье походил. | 26 |
Фома
Твой вещий сон тебя не обманул:
Был приведен к тебе я этой страстью. | 27 |
Цецилия
Когда же ты избрал меня в супруги,
Я думала, что Дух связует нас. | 28 |
Фома
Что Дух связать нас пожелал друг с другом,
То ныне с полной ясностью сказалось,
Хоть мы его и поняли превратно.
Казалось мне, что дал мне Дух супругу,
Когда я познакомился с тобою.
И встретился с утраченной сестрою. | 29 |
Цецилия
И уж ничто нас больше не разлучит. | 30 |
Фома
Но между нами многое стоит.
Ведь связаны так тесно Кюне с братством,
Которое отвергнуть должен я. | 31 |
Цецилия
Полны они любви и доброты.
Поверь, они тебе друзьями будут. | 32 |
Фома
Разделит нас различье веры нашей. | 33 |
Цецилия
Через меня найдешь ты к ним дорогу. | 34 |
Фома
У Кюне милого — упрямый нрав.
Всегда считать он будет темнотою
То, в чем источник света я нашел.
Ведь привелось лишь в зрелые года
Мне к истинному свету обратиться.
Все то, что в детстве от него я принял,
Осталось неосознанным для духа.
Ну, а потом я думал лишь о том,
Чтоб изучить, как следует, науку,
Которая работу мне давала.
И только здесь учителя нашел я,
Сумевшего освободить мне душу.
Слова, что услыхал я от него,
Стоят под знаком истины высокой.
И голову, и сердце подчинил
Одновременно он своим ученьям,
Которые столь кротко он дарит.
Потратил раньше много я усилий,
Стремясь понять учения другие;
Лишь заблужденье в них я усмотрел.
Придерживаются они той силы,
Что — будучи в земных делах полезна —
К духовным царствам привести не может.
И как к сердцам я отыщу дорогу,
Которые в сем заблужденье злом
От всех житейских бед спасенье видят? | 35 |
Цецилия
Мой милый брат, словам твоим я внемлю...
Не внушены они тебе желаньем мира.
Но мирный образ вызвали они
В душе моей из дней давно минувших.
Случилось это в пятницу страстную;
В тот день я тоже видела тот лик,
И мне сказал тогда тот человек,
Что на тебя так дивно походил:
"От Бога изошла душа людская,
И в бытии утонет, умирая.
Но некогда от смерти дух воскреснет".
И осознать мне довелось лишь позже,
Что это наших рыцарей девиз. | 36 |
Фома
Итак, сестра, из уст твоих я должен
То грешное услышать изреченье,
Что почитают истиной враги! | 37 |
Цецилия
Поверь мне, что я сердцем сторонюсь
Слов и деяний этих рыцарей,
И разделяю веру я твою.
Но никогда меня не убедишь ты
В том, что идут не по стопам Христовым
Те люди, что находят цель своих
Учений на путях, подобных этим.
Хоть преданная ученица Духа я,
Но признаюсь, что мне близки слова,
Которые мне о душевном мире
Твой дух, о брат, изрек в тот день столь ясно. | 38 |
Фома
По-видимому, нам судьбою нашей
Душевный мир не предопределен.
Судьба взяла от нас отца родного
В тот самый час, когда он к нам вернулся. | 39 |
Цецилия
От скорби возмущаюсь я душою,
Когда при мне отца ты так поносишь.
Ведь сердцем все ж ты тянешься к нему,
Хоть от одной возможности дрожишь —
Соединиться в этой жизни с ним.
Хоть мудрому наставнику ты предан,
Но все ж не внемлешь ты, когда он учит
В возвышенных реченьях о любви.
Пред темною загадкой я стою:
Я доброту твою и веру вижу,
Но перед бездной содрогаюсь я,
Что страшно так меж ними разрослась.
И не имей надежды я, что все
На свете может победить любовь,
Не вынести бы мне таких страданий. | 40 |
Фома
Так, значит, от тебя еще сокрыто,
Как принуждает мысли власть того,
Кто ею преисполнен до краев.
Тут не отец столкнулся ныне с сыном, —
От мысли отвращается тут мысль.
Я мысли мощь в душе переживаю;
И если б я бороться с ней решил,
То должен был бы дух мой умереть.
Занавес падает, пока Фома и Цецилия еще на лужайке.
Все последующее является продолжением событий, представленных в пяти первых картинах. | 41 |