Тот же зал, что в предыдущей картине. Первый Надзиратель, Иосиф Кюне, потом Гроссмейстер с Симоном; позднее — первый и второй Церемониймейстеры. На сцене Иосиф Кюне; к нему подходит Надзиратель. | 1 |
1-й Надзиратель
Хотели вы беседы
Со мною... В чем же дело? | 2 |
Иосиф Кюне
Вопрос, меня приведший к вам, —
Он важен для обоих нас.
Вы знаете ль Фому, который
Работает на копях? | 3 |
1-й Надзиратель
Его я знаю хорошо.
И умный труд его мы ценим.
И любят искренно его
Кто под началом у него. | 4 |
Иосиф Кюне
Конечно, знаете и дочь мою Цецилию? | 5 |
1-й Надзиратель
Да, видел я ее,
Когда встречался я с семейством вашим. | 6 |
Иосиф Кюне
Случилось так, что часто
К нам стал захаживать Фома,
С тех пор, как прибыл он сюда.
И приходил все чаще.
Мы видели, как вскоре к Цилли нашей
Любовью он проникся.
Не очень это удивило нас,
Но долго мы не помышляли,
Что может полюбить его и Цилли:
Она молитвой лишь жила
И всех людей она бежала.
Но видим все яснее,
Что этому чужому
Она всем сердцем отдалась.
И раз уж это так,
Препятствовать желанию ее
Мы более не можем.
С Фомой она
Вступить желает в брак. | 7 |
1-й Надзиратель (неуверенно)
Но почему же вы их брака не хотите? | 8 |
Иосиф Кюне
Высокий господин!
Вы знаете, как предан братству я.
Как тяжело мое страдало сердце,
Когда пришлось узнать, что посвятила
Любовь свою Цецилия врагам,
Что нас еретиками называют.
Глава соседнего монастыря, монах,
Что с Орденом враждует уж давно,
Совсем завоевал всю душу нашей Цилли.
Пока она живет под кровлею моей,
Надежды я не потеряю,
Что к свету вновь она из мрака
Духовного отыщет путь.
Но навсегда ее утрачу,
Когда она женою станет
Того, кто так же, как она,
Во всем монаху подчинен.
Как быстро этот ловкий патер
Во все воззрения свои
Фому вполне уверовать заставил.
И с содроганьем я внимаю
Проклятьям, что из уст Фомы исходят,
Когда ругает братство он. | 9 |
1-й Надзиратель
Врагов у нас так много.
И не имеет уж значенья,
Что их число взросло на одного.
Из ваших слов понять я не могу,
Какое к браку их имею отношенье? | 10 |
Иосиф Кюне
Высокий Господин! Вот сверток.
Он верные свидетельства хранит.
Доселе только я с женою их читал.
Во всей стране о них не ведает никто.
Высокий Господин! Сегодня
И вы о них узнайте.
Та девушка, что дочерью моей
Считается, — совсем не дочь моя.
А был ребенок взят на воспитанье нами
Со дня, когда скончалась мать его.
И то, что вам еще услышать надлежит,
От надобности нас освободит
Рассказывать о том, как все произошло.
Не знали долго мы, кто девочки отец.
Она же этого не знает и теперь.
Меня отцом она считает.
И так могло бы навсегда остаться;
Ведь любим мы ее, как дочь родную.
По смерти матери, лишь много лет спустя,
Из этой грамоты нам сделалось известно,
Кто девочки действительный отец.
(Надзиратель становится окончательно неуверенным.)
Не знаю, знаете ли вы,
Но несомненно мне,
Что вы — её отец.
О том не стоит больше говорить.
Но раз идет вопрос о дочке вашей,
На помощь вашу я надеюсь.
Быть может, нам вдвоем удастся
Ребенка вашего спасти из мрака. | 11 |
1-й Надзиратель
Мой Кюне! Вы всегда
мне были верным другом.
И в будущем на вас я полагаюсь.
Пусть в стенах этих, так же как за ними,
И впредь никто не заподозрит,
Как с этой девушкой я связан. | 12 |
Иосиф Кюне
Я обещаю это вам.
Вредить вам я не стану.
Прошу лишь о поддержке вашей. | 13 |
1-й Надзиратель
Поймите, что сегодня мне
Беседу трудно продолжать.
Наведаться ко мне прошу вас завтра. | 14 |
Иосиф Кюне
До завтра, сударь! . . .
(Кюне уходит.) | 15 |
1-й Надзиратель (один)
Исполнилась жестокая судьба!
В нужде жену я и детей
Покинул, чтоб свободным стать.
И путь исканий суетных моих
Меня привел в духовный Орден сей.
И обязался я в возвышенно звучавших
Словах трудиться для людского блага.
Отяготил я свой обет виною,
Из противоположных чувств возникшей,
Но братства Промысел премудрый
Сказался ясно и на мне.
Случилось так, что был я в Орден принят,
И подчинился я уставам строгим.
И приведен я был к самопознанью,
Которое в других условьях
Во мне б, конечно, не проснулось.
Когда ж по воле Божьей
Со мною встретился мой сын,
Я возомнил, что милосердный Бог
Путь искупленья мне предуказал. | 16 |
Я знал давно, что Кюне воспитал
Дочь, так жестоко брошенную мною.
Погибель братству нашему грозит,
И встретят братья мужественно смерть,
С сознанием, что все же цель пребудет,
Которой в жертву жизнь приносим.
Но чувствовал я уж давно,
Что недостоин я такую смерть принять.
И укреплялся я все больше в том,
Чтобы во всем гроссмейстеру признаться
И попросить, чтоб он меня уволил.
Тогда себя я посвятил бы детям,
И постарался в жизни сей земной,
Насколько можно, искупить свои грехи. | 17 |
Но не сыновняя любовь
Свела со мной на этих днях Фому,
Как думал в сердце он своем.
Нет, кровные сказались узы,
Которыми с сестрой он связан.
Отцовская несправедливость
Любовь сыновнюю убила.
Иначе не сумел бы завладеть
Монах его душою. | 18 |
Так велико монаха торжество,
Что вместе с сыном и родную дочь
Он у отца отнять сумел.
И мне осталось лишь одно:
Все так устроить, чтобы дети
Всю правду о себе узнали,
И ждать смиренно искупленья
От тех властей, что жизни наши
Заносят в книгу долговую.
(Надзиратель уходит.) | 19 |
* * *
(Несколько спустя входят в зал Гроссмейстер с Симоном.)
Гроссмейстер
Отныне, Симон, в замке вы живите!
С тех пор, как выдумка о колдовстве
Распространилась, вам ходить опасно
Вне этих стен, вне Ордена владений. | 20 |
Еврей
Большую боль мне мысли причиняют,
Что эта чернь по глупости своей
С такой враждою отвергает помощь,
Которая во благо ей идет. | 21 |
Гроссмейстер
Кто по благоволенью высших духов
В людские души может проникать,
Тот видит, как они самим себе
Противоборствуют неутомимо.
Война, которая нам угрожает, —
Подобие лишь той войны великой,
Которую враждующие силы
Без устали в сердцах людских ведут. | 22 |
Еврей
О господин, вы изрекли слова,
Которые пронзили душу мне!
Хоть от роду мечтателем я не был,
Но каждый раз, когда в лесу блуждаю,
Передо мной вдруг образ восстает
С такою же непобедимой силой,
Как те явленья, что глазами видим. | 23 |
Перед собой я вижу человека;
Он руку мне с любовью подает.
И выражают скорбь его черты,
Какой я не встречал ни у кого.
И красота его, его величье
Мне до краев преисполняет душу.
И я хочу склониться и смиренно
Отдаться вестнику иного мира. | 24 |
Но уж свирепствуют в ближайший миг
В душе моей и бешенство, и гнев,
И не могу противиться я им.
В душе сопротивление растет —
И принужден я руку оттолкнуть,
С любовию протянутую мне. | 25 |
Когда же вновь в себя я прихожу,
Уже виденье светлое исчезло. | 26 |
Когда я в мыслях воспроизвожу
Те образы духовные свои,
Одна мне мысль на ум тогда приходит.
И эта мысль мне сердце потрясает,
И мне тогда близки ученья ваши, —
Учения о Существе духовном,
Спустившемся из солнечных миров,
Чтоб на земле, средь нас, вочеловечась,
Сердцам людским воочию открыться.
И от учений ваших красоты
Уж я в себе замкнуться не могу;
Но не могу душою им отдаться,
Хотя прообраз человека я
И узнаю в том Существе духовном;
Но сам своим я узником бываю,
Когда в него уверовать хочу.
И я борьбу в себе переживаю, —
Всех внешних войн прообраз мне она. | 27 |
И устрашаюсь часто я загадки
Таинственной земной судьбы своей:
Как объяснить, что, понимая вас,
Все ж не могу уверовать вполне
Я в ваше благородное ученье?
Прообразу я следовать стремлюсь
И все ж в противоречиях живу
И с целью, и с источником его.
Когда таким я чувствую себя,
Уж больше я не в состоянье верить,
Что обрету себя я в этой жизни.
Я часто говорю себе в тревоге:
А что, коль те сомненья перейдут
В грядущие мои существованья? | 28 |
Гроссмейстер
Видение твое, мой милый Симон,
Перед собой я в Духе созерцал,
В то время, как о нем повествовал ты. | 29 |
И далее, с теченьем слов твоих,
Развертывалась предо мной картина.
И был я удостоен видеть вещи,
Что мира цель с судьбой людской связуют.
(Гроссмейстер и Симон уходят.) | 30 |
* * *
(После паузы входят в зал оба церемониймейстера.)
1-й Церемониймейстер
Мой милый брат, признаюсь откровенно,
Что кротость мастера мне непонятна,
Поскольку вижу я, как велика
Несправедливость наших недругов.
Не знают ведь они учений наших
И все же их поносят пред людьми,
Нас обвиняя в ереси бесовской. | 31 |
2-й Церемониймейстер
Такая кротость — плод учений наших.
Признав уразумение души
Задачей высшей, мы не смеем
Не понимать противников своих.
Средь них немало ведь людей найдется,
Которые живут по-христиански,
И тем не менее им недоступен
Учений наших глубочайший смысл;
Они лишь внешним слухом обладают.
Так вспомни же! Как неохотно сам,
И с внутренним сопротивленьем лишь,
Раскрыть духовный слух свой ты решился.
Из откровений мастера мы знаем;
В духовном свете Высший Солнца Дух,
Лишь раз в земное тело воплощенный,
Сумеют люди созерцать в грядущем.
И радостно мы в откровенье верим,
Наставникам премудрым доверяя.
Но лишь недавно нас предостерег
Тот, кто является главою нашим: | 32 |
"Пусть ваши души тихо созревают,
Коль созерцать хотите уж теперь,
Что лишь в грядущем прочие узрят.
Не думайте, — так далее он молвил, —
Что после первого же испытанья
Вы сможете грядущее узреть.
Когда удостоверитесь вы в том,
Что снова вы родитесь на земле,
Тогда второе испытанье к вам придет,
Разнуздывая в вас самообман
И погашая в вас духовный свет". | 33 |
И нам учитель предписал сурово:
"В часы раздумий тихих подмечайте
Самообман; он как дракон душевный
Опасен на путях Духоисканья.
Подпав ему, мы бытие людское
Желаем видеть там, где только дух
В духовном свете хочет явлен быть.
А если удостоиться хотите
От самого Спасителя — Христа
Свет мудрости принять духовным оком,
Заботливо тогда себя блюдите,
Дабы самообману не подпасть,
Когда всего он дальше мнится вам". | 34 |
Коль скоро углубимся в слово это,
То разделять мы мнения не будем,
Что в наше время можно без труда
Распространить высокое ученье,
Которому мы преданы душою.
И то должны большим считать мы счастьем,
Что столько душ собрать уж удалось нам,
Уже теперь приемлющих зерно
Для будущих земных существований. | 35 |
Оно сначала в людях может стать
Противником духовных сил, которым
Должно оно впоследствии служить.
Так в ненависти к нам я нахожу
И ныне уж зерно любви грядущей. | 36 |
1-й Церемониймейстер
Сомненья нет, что только так и должно
О цели высшей правды говорить.
Но уж теперь нам жизнь свою столь трудно
Вести в согласии с ученьем этим. | 37 |
2-й Церемониймейстер
И тут слова учителя напомню:
"Пусть человечеству пока и не дано
Предвосхищать земли грядущей цели.
Но все-таки должны иметься люди,
Способные грядущее увидеть
И посвятить всю силу лучших чувств
Тем духам, что бытие отнять у мига
И вечности отдать его стремятся".
Занавес. | 38 |