В течение ряда лет мы уже прилагали много усилий, чтобы постепенно создать представление о том, как бесконечно широко всё то, что связано с Мистерией Голгофы. Поэтому вы можете понять, что если каким-либо образом Мистерия Голгофы излучается в душу человека, то это всегда лишь некая ступень, некая стадия Мистерии Голгофы. Но представьте себе, что поскольку эта единая душа есть ещё нечто как бы смутно вынашиваемое, что, однако, особенно ценно для нашего времени, постольку это единое должно стать просветлённым благодаря Мистерии Голгофы в той или иной её форме.

8

Ведь в каждую душу проникает то, что исходит из различных мировых центров инспирации и инициации, и это тоже относится к подсознательным влияниям в душе человека. Видите ли, воздействия Мистерии Голгофы всеобъемлющи и универсальны, но человек, человеческая душа может воспринимать Мистерию Голгофы лишь одним, определенным образом. Раньше я часто говорил о том центре инициации, который совершенно особым образом действует во внутреннем души, для того чтобы это внутреннее души было правильно подготовлено к совершенно особенному просветлению от Мистерии Голгофы. Я говорил: "Этот инициативный центр всегда возглавляет посвященный Скитианос". – Таким образом, будем считать, что когда душа в Единой душе становится подготовленной к тому, что приходит от Мистерии Голгофы, готовой, это должно осуществляться благодаря тому, что каждая душа бессознательно пронизана внутренним и внешним воздействием Скитианоса
.

9

Здесь душа человека как бы разделена на два царства: на одно царство, которое тройственно, и на другое, которое едино. На одно, более душевное царство, и на другое, которое является более природным, подобно темпераменту как бы "высиживаемым" царством, я бы хотел сказать, на царство, которое с одной стороны принимает в свои природные основы силы Мистерии Голгофы, а с другой – влияние Скитианоса.

10

Единство не может сразу сочетаться с троичностью, так не может быть, и потому у современного человека эта троичность остается под порогом сознания. Эта троичность должна быть заглушена, сознание об этом должно быть погашено. Если бы душа смогла проникнуть к троичности, она бы и чувствовала себя троичной, а не единой. Она могла бы сказать: "Есть во мне нечто, что инспирирует меня, есть нечто, что строит, выковывает меня, и есть нечто, что связано с внешним миром". – Но троичность эта должна быть чем-то погашена, затушевана так, что относительно души человек мог бы сказать: триады я не различаю. – То есть в эту триаду должно было излучиться нечто такое, отчего бы душа эту троичность в себе не ощущала, что угашало бы эту триаду, как бы затуманивало её.

11

Видите ли, связь между тем, что должно жить в душе как единство, и тем, что в душе троично, может установиться в том случае, если имеется коммуникация, своего рода взаимообмен, как бы своего рода душевный ствол, направляющийся к погашенной троичности, исходя из единства. С двух сторон он пронизывается, как бы насквозь просветляется для того, чтобы не быть только смутным, подобным характеру, подобным темпераменту природным единством, но озаряться предназначением человека, сознанием человеческой души в её связи с Божественно-духовным бытием. Здесь я, в сущности, обрисовал нечто такое, что покоится в основе любой человеческой души. Никакая отдельная человеческая душа в наше время не может обойтись без того, что все эти вещи в ней присутствуют.

12

Но представьте себе следующее. Именно здесь мне хотелось бы, повторяя, подчеркнуть, чтобы показать, чем должно быть наше здание, что живущее в человеческой душе получает также и внешнее отображение, изживает себя, так сказать, во внешней эволюции жизни. Если в человеческой душе есть такая область, где действительно отображается своего рода троичность  – а у современного человека это имеется уже как бы над обычным сознанием, – то мы должны обнаружить эволюционную стадию, где бы это внешним образом выступило нам навстречу, то, что душа чувствует себя тройной, как бы разделенной на три душевные части. Другими словами, должен был существовать когда-то народ, у которого эти три члена души переживались бы отдельно друг от друга, переживались так, чтобы единство ощущалось, в сущности, гораздо слабее, чем троичность, причем троичность мыслилась к тому же как связанная с Космосом. Этот народ действительно существовал в Европе и оставил замечательный памятник культуры, о котором я уже говорил. И народ, который некогда, в том месте Европы, где ему полагалось быть, переживал в душе эту троичность – это финский народ. И выражение этой культурной ступени запечатлено в "Калевале". В том, что изображено в "Калевале", имеется ясное сознание о троичности души, так что те древние ясновидящие, чьё ясновидение легло в основу "Калевалы", ощущали: вот есть в мире нечто инспирирующее, и с этим связан один член моей души, душа ощущающая. К этому она тянется. Туда идут ее силы, оттуда получает она импульсы. – Нечто богочеловеческое или героически-человеческое ощущал этот народ, ощущали эти древние ясновидящие в инспираторе души ощущающей. И это они называли Вяйнямёйнен. Это космический инспиратор души ощущающей. Все события, которые "Калевала" описывает в связи с судьбой Вяйнямёйнена, выражают то, что такое сознание существовало у одного народа, который был широко распространен по северным областям Европы, и что три части души переживались раздельно, и душу ощущающую инспирировал Вяйнямёйнен.

13

Точно так же этот народ, эти древние ясновидцы ощущали, что душа характера или рассудочная есть та часть души, которая получает свои импульсы, чтобы ковать. Они ощущали, как то, что куёт в душе человека, что строит ее, связано с другим стихийным героическим существом, с Ильмариненом. В то время как Вяйнямёйнен соответствует душе ощущающей, Ильмаринен в "Калевале" соответствует душе характера или рассудочной. Если вы перечитаете доклад о "Калевале", вы сможете там все это найти.

14