Теперь я хотел бы поставить перед вашей душой два факта, которые могут обратить ваше внимание на то, как изменились под влиянием Импульса Христа силы сивилл, изменились именно в подсознательных глубинах душевной жизни. Я хотел бы и здесь указать на одно явление, на которое я обратил ваше внимание три года тому назад, — приблизительно три года тому назад, почти день в день, — как бы на измененную под влиянием Импульса Христа сивиллу. В лекциях, которые имеются у вас напечатанными под заголовком «Оккультная история, личности и события истории в свете духовной науки» (Библиотечный №126, этот цикл издан нашим издательством 1998 г., прим. Издателя), я указал на явление Орлеанской Девы, указал на то, как для истории Европы последующего времени действительно имело величайшее значение то, что совершила Орлеанская Дева под влиянием своих инспираций, своих совершенно проникнутых Импульсом Христа инспираций, начавшихся осенью 1428 года. Из внешней истории можно узнать, что без вмешательства Орлеанской Девы судьбы Европы сложились бы совершенно по-иному, и только вполне предубежденный материалист, как, например, Анатоль Франс, может отрицать то мистическое, что вмешалось тогда в историю. Я не хочу указывать здесь на то, что можно прочесть в исторических книгах, и что может все же навести того, кто слышал эти лекции, на то, как в Орлеанской Деве проявляется нечто подобное современной сивилле. Это ведь то время — мы находимся в пятнадцатом веке, — где восходит пятая послеатлантическая эпоха, где сила Христа должна все больше и больше идти к тому, чтобы подниматься из подсознательных основ души. Мы видим, как мягко, как нежно, как погруженная в благороднейшее человеческое душевное является сила сивилл Орлеанской Деве. И мне хотелось бы и тут прочесть то письмо, которое написал человек, сам переживший все это, потому что из этого письма видно, какое впечатление произвела на тех, у кого открыто для этого сердце и чувство, природа сивиллы в Орлеанской Деве. Человек из приближенных короля, которого освободила Орлеанская Дева, пишет после того, как он описал, что свершила Орлеанская Дева:

7

«Это и многое другое совершила Дева (Орлеанская). И с Божьей помощью она совершит еще большее. Дева по красоте прелестна и держит себя, как мы, она мало говорит и выказывает чудесный ум; голос ее речи приятен, нежен, как подобает женщине. В еде она умеренна, еще более умеренно пьет вино. Красивые кони и доспехи радуют ее. Она очень любит вооруженных и благородных мужей. Большие собрания и разговоры со многими Деве неприятны. Она часто обливается слезами, любит веселые лица, переносит неслыханный труд и столь стойка в употреблении и ношении оружия, что может оставаться в доспехах днем и ночью шесть дней беспрерывно. Она говорит, что англичане не имеют прав на Францию и поэтому Бог послал ее, как она говорит, чтобы она изгнала и победила их, но после предварительного увещания. Королю она оказывает величайшее почтение, она говорит, что он любим Богом и находится под особым покровительством, поэтому он и будет спасен. О герцоге Орлеанском, вашем племяннике, она говорит, что он будет освобожден чудесным образом, но только после того, как предварительно к англичанам. которые его держат в плену, будет предъявлено требование освободить его.

8

И, светлейший князь, дабы закончить свое повествование скажу: происходит и происходило еще более удивительное, чем я пишу вам или могу выразить словами. В то время как я пишу это, означенная Дева уже направилась к городу Реймс в Шампани, куда король поспешно отправился на свое помазание и коронование, при Божьей помощи. Светлейший и державный князь и мой высочайший господин, приношу вам нижайшее почтение, прося Всевышнего хранить вас и услышать наши пожелания.

Написано в Битерсми в 21 день месяца июня,

Ваш покорный слуга Персиваль, Владетель Бонлевента,
Советник и Камерарий Короля Французского и
Господина Герцога Орлеанского. Сенешаль Короля, уроженец Берри».

Так пишет некий Персиваль об Орлеанской Деве герцогу Орлеанскому. Читатель этого письма должен ощутить, как здесь описывается пронизанная Христом сивилла.

9

Это одно; другое, на что я хотел бы обратить ваше внимание, это факт из нового времени, восходящего в пятой послеатлантической эпохе. Я хотел бы обратить внимание на то, что пишет один человек, который — хотелось бы сказать — чувствовал себя тогда пронизанным тем, что восходило как новое время, и имел право чувствовать себя так пронизанным. Он чувствовал себя пронизанным так, что он ощутил — правда, можно сказать — неосознанно ощутил: «Да, снова восходит время, когда древняя астрология вновь может стать в новом облике, в пронизанном Христом облике, когда снова можно взирать на звезды и вопрошать о их духовном письме, если только делаешь это надлежащим образом, если делаешь это пронизанным Импульсом Христа». В то же время это человек, который, как вы сейчас увидите, глубоко ощущает, что Земля не есть исключительно то, что находит современная материалистическая геология, нечто чисто физическое, минералогическое, но он чувствует, что Земля есть живое существо, нечто, что имеет не только тело, как хочет заставить нас думать современный материалист, но нечто, что имеет душу. Человек, о котором я говорю, знал это таким образом, что он мог чувствовать (если даже он и не мог выразить, так как тогда еще не было современной духовной науки), что Импульс Христа принят душой Земли в свою ауру и поэтому человек, который своею душою чувствует себя в ауре Земли и чувствует с нею вместе Импульс Христа, может снова взирать вверх к тому, что написано в звездах. Это и делали, так и взирали вверх. Хотя каждое такое приближение и несло с собой много суеверия, и именно в то время появились древние астрономы, проникнутые большим суеверием, все же мы видим человека, глубоко связанного с духовной жизнью новейшего времени, говорящего так: «Эти изменения и феномены, и несметные другие, происходящие в Земле и на Земле, столь пронизаны и определены, что нельзя их приписать какой-либо слепой причине, и так как сами планеты ничего не знают об углах, которые образуют их лучи, падающие на Землю, то Земля должна иметь душу. Земля есть животное». — Но он не подразумевает животное в обычном смысле, а живой организм. — «На ней можно усмотреть все, что аналогично частям тела животного. Растения и деревья суть ее волосы, металлы — ее жилы, вода моря — ее питье. Земля обладает созидающей силой, родом имагинации, движением, известными болезнями, а приливы и отливы — это дыхание животных. Как кажется, душа Земли есть род пламени, отсюда подземное тепло, отсюда нет размножения без тепла. В душу Земли запечатлена Богом известная картина круга Зодиака и всего небосвода».

10

«В этом связь небесного и земного, причина симпатии между небом и землею. Прообразы всех ее движений исправлены и внедрены ей Богом Создателем. Душа в центре Земли высылает по всем направлениям образы и оттиски себя и ощущает таким образом все, находящееся вне ее, гармонические изменения и предметы. — Как с душой Земли, так обстоит дело и с душою человека. Например, все математические идеи и доказательства душа производит из себя самой, иначе они не могли бы иметь эту высокую степень достоверности и точности.

11

Планеты и их аспекты имеют влияние на душевные силы человека. Они возбуждают всякого рода душевные волнения и страсти и тем самым часто производят самые ужасные действия и события. Они влияют на зарождение и тем самым на темперамент и характер человека, и на этом основана большая часть астрологии. — По всей вероятности с Солнца не только распространяется по всей вселенной свет и тепло, но оно также есть средоточие и обиталище чистого разума и источник гармонии во всей вселенной. — И все планеты одушевлены.

12