Вчера мы познали событие Христа, относящееся к атлантическому времени. Мы видели, как Христос три раза пронизал существо, которое затем позднее явилось как нафановский мальчик Иисус, но пронизал его так, что это существо не было воплощено в земном теле, но осталось в духовных мирах. И если мы обратим взор на то, что произошло, то мы должны сказать: «То, что свершилось в Атлантиде, то перенеслось затем на Восток». Одним из пророков был Илия. Но о чем пророчествует Илия? Он служит богу Яхве, он служит ему так, что в его душе живет отзвук этого троякого события Христа. В его душе живет сознание: «Как пророк Яхве я должен возвещать о Яхве прежде всего так, что в Яхве живет Христос, Который позднее должен свершить Мистерию Голгофы. Он живет действиями, которые при третьем переживании в конце атлантического времени он излил в космос». Илия возвещал пронизанного Христом Иегову. В Иегове, в боге Яхве, уже жил Христос, но Он жил словно в Своем отблеске. Также, как свет Луны есть отраженный свет Солнца, так Яхве отражает то Существо, которое жило затем в Христе. Христос отразил Свою Сущность в Яхве, или боге Иегове. В духе же воздействия этого троякого события Христа действовал подобный вестник как Илия, который как бы шел впереди существа нафановского Иисуса, как оно шло прежде всего духовно с Запада на Восток, дабы пронизать культуры, и быть затем рожденным как один из мальчиков Иисусов. Точно провозвестие ощущалось у всех народов то, что следовало как бы в преизбытке из Метеорологии, особенно если она соприкасалась с Геологией. Мы переживаем своеобразное явление, что в том месте, которое стало затем столь важным для раскрытия христианства, что в этом месте произошел один из этих прежде возвещенных фактов. Мы видим, как в самых разных местах Малой Азии, также и в Европе справлялись праздники, как бы предвещающие событие Христа, предвещающие Мистерию Голгофы. Культ Адониса и культ Аттиса правильно толковали так, будто они были пророческими провозвестниками события Голгофы. Но если мы как следует рассматриваем эти празднества, то мы видим всегда, что они изображают будущее собственно еще как метеорологическое. Бога, которого как Адониса убивают и который воскресает снова, не представляют себе воплощенным во плоти, но то, что имеют как бога, есть прежде всего картина того ангелоподобного существа, которое в духовных высотах было пронизано Христом в конце атлантического времени и которое затем стало нафановским мальчиком Иисусом. В Адонисе, в культе Аттиса справляли судьбу нафановского мальчика Иисуса. И — скажем теперь — это было всемирно-исторической Кармой. Быть может, вы будете искать за этими словами еще большее. Было всемирно-исторической Кармой, что на том месте, куда по известному праву Библия относит рождение мальчика Иисуса, что в Вифлееме прежде справлялся культ Адониса. Там часто праздновали умирающего и воскресающего Адониса и подготовляли таким образом ауру, вызывая воспоминание, что когда-то в духовных высотах было существо, которое тогда принадлежало к иерархии Ангелов, существо, которое позднее должно было прийти на Землю как нафановский мальчик Иисус, существо, которое тогда, в конце атлантического времени, было пронизано Христом... Что свершилось тогда для приведения в гармонию мышления, чувствования и воления, то справлялось на празднике Адониса в месте будущего рождения нафановского мальчика Иисуса. И слова приходят в удивительную связь, мои милые друзья теософы. В то время, как мы отыскали троякое событие Христа, сверхземное событие Христа, разве мы не видим, как с Запада на Восток идет Христос к тому месту, где должна быть свершена Мистерия Голгофы? Разве мы не видим, как Он уже в Илии высылает своего вестника, и разве мы не знаем, что этот вестник снова является, в следующей инкарнации, как Иоанн Креститель? И разве нам не говорится о нем в удивительной связи слов дословно: «Он послал впереди себя своего Ангела, чтобы он возвестил Его». Это можно одинаково сказать как об Иоанне, так и об Илье. Об Илье еще скорее, что поймут те, которые вспомнят мое описание Илии, где я представил, что Илия остался в духовных высотах и имел лишь представителя, при посредстве которого он обретался, так что он никогда и не находился на Земле. Если вы это приметет, то выражение: «Он послал впереди Себя своего Ангела» подходит еще более к Илье, чем к Иоанну. Такие вестники были всегда вестниками идущего с Запада на Восток Христа.

16

Теперь же то, что было геологией у еврейского народа, должно было быть проникнуто этим духовным существом, которое со вчерашнего дня мы научились рассматривать в его собственной деятельности для Земли. Геология должна была быть как бы пронизана Христом. Должны были в новом роде ощутить Духа Земли, некоторым образом смочь отделить его от Земли. Но это было возможно, только если пришла сила, которая освободила этого Духа Земли от сил Земли. Это произошло благодаря тому, что аура Земли пронизалась силами Христа, и сама Земля тем самым стала чем-то другим. В силы, которые освободил бог Яхве, вошел Христос и сделал сами эти силы чем-то иным.

17

Когда мы видим все это, мы понимаем одно, мы понимаем, мои милые друзья, почему лавры были символом Аполлона. Кто немного проникает при помощи духовной науки в учение о растениях, для того лавр есть растение, которое прочно связано с метеорологическими условиями. Лавр весь образуется и строится из того, чем является метеорология. Другие растения гораздо более тесно привязаны к Земле, есть так сказать, выражение геологических условий. И если действительно ощущают, как проникает масло в масличное дерево, таким образом, что чувствуют возбужденными элементарные силы собственной души тем, что масличное дерево может быть растением, к которому прививают другой побег, который хорошо прорастает на этом растении, — тогда чувствуют тесное проникновение масличного дерева маслом Земли. В масле чувствуют пульсирующим проникающее Земли. А теперь вспомним нечто, чего я коснулся в первой лекции, вспомним Павла, который был призван построить мост между еврейской древностью и христианством, между геологией и христологией. Деятельность Павла проявляется, как мы сказали, в сфере масличного дерева. И если мы воспринимаем Аполлона в поднимающихся из горной пропасти парах, через которые он возбуждает Пифию и мудро предсказывает человеческую судьбу, то мы можем почувствовать также и элементарные силы, которые изливаются через масличное дерево в окружение и в которых вжилась элементарная душевная сила Павла. Мы можем ощутить ее в словах. Он как бы погружается в геологию, чтобы почувствовать в элементах, в ауре местности дерево и дать инспирировать себя этой ауре, в геологической области, в которой лежит его деятельность.

18

Да, слишком, слишком абстрактно читаются ныне вещи, думают, что настолько же абстрактны, лишь с мозгом связаны вещи, которые высказывали более древние авторы, настолько же абстрактны, лишь с мозгом связаны, как то, что часто говорят более новые авторы. Не думают о том, что не только рассудок и разум, что все силы души могут иметь связь, изначально Землею связанную с тем, что дает печать известной области. Масличное дерево дало печать области Павла. И через то, к чему его воодушевляло масличное дерево, он говорил самое значительное об отношении исполненных Христом людей к тому, чем являются далекие от Христа люди, так, словно он хотел поднять в себя еврейскую геологию. Разве мы не слышали от Павла необычные слова, которые не примем абстрактно, но примем их как нечто, что коренится элементарно в его душе, как нечто, что из этого элементарного своей души он хочет запечатлеть в слово, через которое он хочет принести в связь язычнико-христиан с евреями, — разве мы не слышим необычные слова: «Вам говорю, язычникам. Как Апостол язычников я прославляю служение мое. Не возбужу ли ревность в сродниках моих по плоти и не спасу ли некоторых из них? Ибо если отвержение их — примирение мира, то что будет принятие, как не жизнь от мертвых? Если начаток свят, то и целое; и если корень свят, то и ветви. Если же некоторые из ветвей отломились, а ты, дикая маслина, привился на место их и стал общником корня и сока маслины, то не превозносись перед ветвями. Если же превозносишься, то вспомни, что не ты корень держишь, но корень тебя. Скажешь: «ветви отломились, чтобы мне привиться». Хорошо. Они отломились неверием, а ты держишься верою: не гордись, но бойся. Ибо, если Бог не пощадил природных ветвей, то смотри, пощадит ли и тебя. Итак, видишь благость и строгость Божию: строгость к отпадшим, а благость к тебе, если пребудешь в благости Божией; иначе и ты будешь отсечен. Но и те, если не пребудут в неверии, привьются, потому что Бог силен опять привить их. Ибо, если ты отсечен от дикой по природе маслины и не по природе привился к хорошей маслине, то тем более сии природные привьются к своей маслине». (Рим 11, 13-24). Так говорит тот, о котором завтра мы опишем далее как то, что он хотел сказать, он извлек из еврейской Геологии как элементарную силу, которая, исходя из Земли, господствует в маслине, он превратил так грандиозно в картину того, что имел сказать.

19